Закончив с осмотром комнаты, До'ош обратил внимание на стоящую около него на коленях девушку - и вздрогнул. Он никогда не страдал от отсутствия наблюдательности - и сейчас легко замечал даже мельчайшие подробности, но отчего то не мог сложить их в единую картину. Он видел некогда прекрасно ухоженную, а теперь поблекшую и, местами свалявшуюся, темно-коричневую, почти рыжеватую шерсть, которую рассекали зигзагообразные черные полосы; видел искрящийся задором и любопытством взгляд самых ярких глаз, которые он видел в своей жизни; видел мягкие кисточки меха на ушах, сверкающие белизной горных снегов; видел простые, ничем не запоминающиеся черты лица, но от которых почему-то трудно было оторвать взгляд - и все равно, попроси кто-нибудь описать ее целиком, До'ошу, наверное, пришлось бы только развести руками.

Одета она была очень странно: бледно-желтые штаны, явно не имперского производства, и фиолетовая куртка из странного грубого материала. И нигде не было ни герба Империи, ни герба ее родного Клана - видеть такое До'ошу еще не доводилось.

– Кто вы? - чуть подсевшим голосом спросил До'ош. - И где, во имя Ушедших, мы находимся?

– Я Леа. А находимся мы…

Закончить она не успела: мощный, гулкий бас загремел в пустой комнате, отражаясь от стен и потолка; почти одновременно с этим эмпатические чувства До'оша уловили чье-то присутствие - и волну холодноватого интереса.

– Дальше я буду говорить с ним сам, - казалось, в комнате стало теснее, едва килрач, до этого стоявший в коридоре, протиснулся внутрь. Даже До'ош, никогда не жаловавшийся на маленький рост или худобу, понял, что рядом с ним он будет казаться ребенком.

Килрач был очень высок: никак не меньше двух с половиной метров, и широк в плечах.