– Благодарю.

– Сколько строк?

– Не помню, – буркнул Абор. Великий поэт кривил душой: мог ли он хоть на миг забыть, что в поэме его, вместе с последней страницей, ровно пятьдесят четыре тысячи четыреста пятьдесят одна строка?!

Подсчет произвела «Анитра». А она, как известно, не ошибается…

– Дуся, не дуйся, – сказал Дон и присел к столу. Он побарабанил пальцами и спросил: – Что же теперь-то будешь делать?

Абор пожал плечами. Дон Фигль посмотрел на его скорбное лицо, и ему вдруг стало жаль Исава. Бедняга, видимо, жаждет похвалы, хотя бы и самой умеренной.

Исав читал иногда Фиглю отрывки из своей поэмы, и каждый раз Дон припоминал ощущение удушья, испытанное им несколько лет назад на море, когда он пробирался по дну среди скользких водорослей и акваланг вдруг забарахлил.

Но в конце концов, и бездарность иной раз заслуживает если не снисхождения, то жалости…

– Чем же ты закончил тот эпизод, когда она прочитывает его письмо и решает броситься с башни? – неосторожно спросил Дон Фигль.

– А вот я тебе почитаю, – оживился Абор.

Дон ругал свою опрометчивость, но было поздно. Исав завыл, забормотал, загнусил.

Видимо, он зарядил надолго. Попробуй прекратить осенний дождичек, начавший вдруг моросить!..

Сколько могла длиться эта пытка? Надо что-либо придумать, иначе головная боль обеспечена на целую неделю.

– Послушай, мне пришла блестящая мысль, – прервал Фигль чтеца на фразе «О боже! – вскрикнула графиня…».

– Что? – переспросил Абор, поперхнувшись графиней.

– «Анитра» прочла твои «Элегии дуду»?

– Само собой.

– Целиком?

– Кроме этой странички.

– Отлично. Так дай ей и этот листок.

– Без тебя знаю, – проворчал Абор, недовольный тем, что его перебили. – Все? – И он набрал полную грудь воздуха, приготовившись декламировать дальше.

– Погоди, – заторопился Дон Фигль. – Так почему она не может оценить твою поэму?