Несколькими днями позже сидели мы с сестрой на берегу реки и смотрели на ее быстрое течение. Неожиданно Луция заговорила таинственным шепотом:

– А что я тебе скажу…

– Ну?

– Я нашла такое местечко, где мы сможем сидеть и в хорошую погоду, и в дождь и где нас не найдет никакая панна Янина. Да и парк весь виден как на ладони!

– Не может быть!

– И даже не только парк. Оттуда открывается широкий вид на всю округу!

– Наверно, с чердака?!

– Глупая ты! Идем, покажу!

Запыхавшись, поднялись мы на третий этаж. Я хотела приостановиться, чтобы немного отдохнуть, но Луция не позволила мне задерживаться:

– Быстрее! Идем же!

Она подбежала к дверям, находящимся в конце коридора, и повернула торчащий в замочной скважине ключ. Мы очутились в узком темном коридорчике без единого окна. Луция в темноте нащупала вторую дверь и потянула за ручку…

Я вскрикнула от восторга. Перед нами раскинулась голубая даль, в которой было так много простора, воздуха, солнца и которая снизу была вся заполнена макушками деревьев. Мы стояли на маленьком балкончике, примостившемся между двумя выступами стены и прикрытом сверху выдающейся частью крыши, словно козырьком.

Я с удивлением осматривалась по сторонам, а Луция, сияющая от радости, поясняла:

– Смотри, здесь можно поставить стул и отдыхать. И это будет намного приятнее, чем торчать под каким-нибудь кустом или болтаться по пастбищу. Здесь такой чистый воздух и такой чудесный пейзаж!

Окрыленная своим открытием, Луция устроилась на балконе по-хозяйски. Окруженная листами бумаги и номерами «Радуги», она рисовала, писала стихи, тщательно укрывая их от моего любопытного взгляда, или просто тихо сидела, заложив руки за голову и рассматривая плывущие по небу бесконечной чередой облака.

Удовольствия, испытываемые Луцией на этом балконе, были для меня совершенно непонятны. Я всё же предпочитала целыми днями копаться в песке на берегу реки.