— А, черт, — сказал Вердж, — какая разница, куда мы едем, лишь бы ехать! Тут недавно был указатель, и на нем написано «Чикаго». А может, мы, правда, едем в Чикаго?

Хэнк на минутку вынул мундштук изо рта.

— Может, и так. Меня это не волнует.

— Меня, в общем, тоже, — откликнулся старина Вердж. — Чикаго, эй, принимай гостей! Лишь бы выпивки хватило. Похоже, что хватит. Мы же то и дело прикладывались, а в бутылке еще больше половины…

— Ты не голоден, Вердж? — спросил Хэнк.

— Черт возьми, нет! — ответил Вердж. — Не голоден и спать не хочу. Никогда не чувствовал себя так хорошо. Лишь бы выпивки хватило, и эта куча железа не вздумала развалиться…

Модель «Т» гремела и лязгала, но бежала наравне с целой стаей машин, мощных и обтекаемых, которые не гремели и не лязгали, и Хэнк играл на саксофоне, а старина Вердж размахивал бутылкой и вопил всякий раз, когда дребезжащая старушка обставляла «Линкольн» или «Кадиллак». Луна висела в небе — и, кажется, на одном месте. Автострада перешла в платное шоссе, и перед ними мрачной тенью возникла первая кассовая будка.

— Надеюсь, у тебя есть мелочь, — сказал Вердж, — что до меня, я пустой — хоть шаром покати…

Однако мелочь не понадобилась, потому что, едва модель «Т» подкатила поближе к шлагбауму при въезде на платный участок, шлагбаум поднялся, и громыхающая машина прошла бесплатно.

— Все вышло по-нашему! — завопил Вердж. — С нас не берут платы и не должны брать! Мы с тобой столько пережили, что нам теперь кое-что причитается…

Слева, чуть поодаль, выросла тень Чикаго. В башнях, громоздящихся вдоль озерного берега, сверкали ночные огни — но они объехали город по длинной широкой дуге. И как только обогнули Чикаго и нижнюю часть озера, как только одолели затяжной поворот, похожий на рыболовный крючок, перед ними открылся Нью-Йорк. — Я не бывал в Нью-Йорке, — заявил Вердж, — но видел картинки Манхэттена, и, чтоб мне провалиться, это Манхэттен. Только я не догадывался, Хэнк, что Чикаго и Манхэттен так близко друг от друга.