Машина мчалась по узкой дороге, усаженной с двух сторон деревьями, и у Жанет рябило в глазах от пятен тени и солнца. Стэкпоул легко крутил баранку, насвистывая под нос какую-то мелодию. Странно, но дурацкая эта привычка ее нисколько не раздражала, хотя в другой ситуации ее бы это, несомненно, вывело из себя.

— Мне кажется, что теперь вы понимаете моего мужа намного лучше меня, — произнесла она.

— Почему вы так считаете? — встрепенулся Стэкпоул.

— У меня такое чувство, что он нисколько не страдает от своего ужасного одиночества.

— Просто он мужественный человек, и этим все сказано. Тем более что мы пока не в состоянии изменить ситуацию.

Прошла уже неделя с тех пор, как Вестермарк приехал домой. Но с каждым днем они все больше отдалялись друг от друга, он все реже разговаривал и в основном стоял, как вкопанный, на лужайке, глядя в землю. Жанет снова подумала о том, что побоялась недавно сказать свекрови. Но с Клемом Стэкпоулом она чувствовала себя гораздо спокойнее.

— Вы знаете, почему мы все-таки вместе? — спросила она. Стэкпоул сбавил скорость и искоса глянул на свою спутницу. — Мы никогда не вспоминаем нашу совместную жизнь. Иначе бы мы каждую минуту ощущали бы пропасть, которая нас разделяет.

— Вы такая же мужественная, как и он, Жанет.

— К черту такое мужество! не могу больше выносить всего этого!

Стэкпоул посмотрел на дорожный знак, взглянул в зеркало заднего вида, переключил передачу и снова засвистел.

— Мы слишком разошлись во времени. имею в виду всех нас, а не только себя и Джека. Время — это чисто европейское изобретение. Один только Бог знает, как далеко мы зайдем если… если все это не прекратится, — она почувствовала, что теряет равновесие, и это ее еще больше разозлило.