Но тут муж прервал ее, поднявшись:
— Вы не возражаете, если я попрощаюсь с медсестрой Симмонс? — спросил он, уставившись в пространство и ни к кому конкретно не обращаясь.
— Все будет в порядке, я не сомневаюсь, — торопливо закончила она, хотя думала сказать иное, и главврач кивнул ей в знак одобрения.
— Мы все трое, безусловно, найдем общий язык, — подхватил Стэкпоул.
Главврач одарил Жанет улыбкой — той самой, которую она получала от многих людей с того момента, как Вестермарка подобрали в океане недалеко от Касабланки.
А муж тем временем продолжал общаться с пространством:
— Конечно, я должен это помнить.
Его правая рука остановилась на полпути ко лбу (или сердцу?), а потом снова безжизненно упала, и он добавил:
— Возможно, она будет иногда к нам заглядывать, — он повернулся и слабо улыбнулся пустому месту, по-прежнему покачивая головой и будто бы немного заискивая. — Ты ведь будешь рада, правда, Жанет?
— Конечно, милый.
Солнце пробивалось через окно и освещало один из углов кабинета. Поднявшись из кресла, она поймала взглядом профиль мужа в ореоле солнечных лучей. Она и раньше считала Джека человеком несколько не от мира сего. Но теперь он словно совсем ушел из реальной жизни. Она вспомнила слова одного из психиатров: «Вы должны понять, что перевозбужденный мозг всегда находится под диктатом подсознания».
— Вы мне очень помогли, — выговорила она, обращаясь к бесподобной улыбке главврача. Эта улыбка, должно быть, сыграла немалую роль в его продвижении по службе. — Без вас я бы не пережила все эти долгие тяжелые месяцы. А теперь нам лучше уйти. — Она старалась выговаривать слова как можно отчетливее, чтобы не сбиться, если Вестермарк снова невпопад вторгнется в их беседу. — Спасибо вам за помощь.
Прощаясь, главврач тоже поднялся:
— Не забывайте нас, обращайтесь, если возникнут трудности. А вас, Джек, мы бы хотели видеть здесь каждый месяц. Регулярные обследования вам не помешают. Вы ведь наш… гм-м… первый звездный пациент, — он снова улыбнулся и бросил взгляд на свои бумаги, проверяя ответ Вестермарка. А сам Вестермарк уже повернулся к нему спиной и медленно шагал к двери. Он давно со всеми попрощался и вновь окунулся в свое одиночество.