Это судьба: я продолжу начавшееся на Альзане бегство, я должен отправиться в фантастически далекое будущее, чтобы спасти снант! В загадочном мире будущего я видел себя — глупый, смешной образ — дряхлым старцем, согбенным патриархом, окруженным множеством детей и внуков; я твердил им, тряся седой бородой: «Ничего не бойтесь, дети мои, снант — это не смерть!»
* * *— Как бы они не раскрыли наши планы, зондируя твою или мою голову! сказал я как-то Гюйанну.
— Риск не так уж велик. Единственное, что они непрерывно излучают — это лозунги и призывы, и редкие другие мысли теряются в общем шуме. Вот только когда они читают молитвы во время религиозных ритуалов… Этого момента следует опасаться: не забывай, что в час наступления молитвы ты должен думать о религии, а не о наших планах!
Мы стояли на коленях на каменном полу. Я заставлял себя концентрироваться на молитве:
— Черный Свет, господин пространства и времени, прими наши души!
— Прими наши души — они чисты!
— Прими наши души — они праведны! Недалеко от тюрьмы, по сведениям Гюйанна, находилось убежище. Мы надеялись обнаружить там подходящий пузырь, чтобы отправиться в будущее. Все было готово к побегу… Нет, я должен думать о молитве… «Возьми наши души, они сильны… Возьми наши души, они чисты…» Может быть, нам придется убрать часовых. Если же нас схватят, то кондиционируют и отправят работать «насекомыми», ползающими с утра до вечера по поверхности купола, как мухи по сыру. Я стиснул зубы. Нет, это не должно случиться. Перед нами стояла великая цель, она значила неизмеримо больше, чем наши жизни: мы должны были спасти снант, спасти надежду человечества.