Нетрудно было понять реакцию Карен: «Слабаки, бросая начатое дело, вы тем самым признаете свое поражение. Что это, если не безответственность?»
Возможно, она права. Но эти люди — как и она сама, как и Ланье, — почти всю жизнь отдали Возрождению и Вере. И имеют право на собственные убеждения, как ни безответственно это выглядит в ее глазах. Их общий долг перед орбитальным чертогом неизмерим. Но можно ли ожидать от должников любви и верности?..
ЗЕМНОЙ ГЕКЗАМОН, ОРБИТА ЗЕМЛИ, ОСЬ ЕВКЛИДА
— Поговорим, — предложила Сули Рам Кикура, сняв с шеи ожерелье-пиктограф и положив его на стул позади Ольми. Он стоял возле окна, настоящего окна ее квартиры и глядел сквозь внутреннюю стену Оси Евклида на цилиндрическое пространство, некогда вмещавшее в себя сердцевину Пути
— Давай, — отозвался он, не оглянувшись.
— Ты месяцами не бываешь у Тапи.
Она говорила о сыне, созданном в городской памяти Евклида из смеси их Тайн. От укола совести Ольми заморгал. Сули Рам Кикура славилась умением бить не в бровь, а в глаз.
— У него все хорошо.
— Ему нужны мы. Оба. Дубль
Они были любовниками Бог знает сколько лет (семьдесят четыре года, своевольно напомнил имплант) и вместе пережили несколько очень ярких и бурных этапов удивительной истории Гекзамона. Связав судьбу с этой женщиной, Ольми больше не ухаживал всерьез ни за одной другой, отлично понимая: в какую бы даль его ни занесло, с кем бы ни закрутился у него мимолетный роман, он непременно вернется к Рам Кикуре.
Она была создана для него: гоморф
— У меня много работы. Обыкновенной, научной.
— Какой работы? Ты мне ни разу не рассказывал.
— Хочу заглянуть в будущее.
— А что, яснее сказать нельзя? Вернулся на службу? Этот полет на Землю…
Он промолчал, и тогда она вжалась в спинку кресла и стиснула зубы.