Пока Людоедиха предавалась сладостным  мечтам на верхушке скалы, Тырл с Пырлом весело готовились к долгожданному пиршеству. Связанные пленники лежали на столе среди наточенных ножей и огромных вилок. Атти всё ещё был без сознания.

      Тырл раздувал огонь в потухшем очаге, а Пырл резал лук и плакал при этом горькими слезами, потому что лук был на редкость злой. У несчастных пленников тоже ручьями текли слёзы, так как Пырл затолкал каждому из них в рот по луковице, а потом ещё и густо посыпал пленников колечками нарезанного лука.

      – Это чтобы вы были вкуснее, ба-гар-ра! – сказал он, облизываясь.

      В пещеру вернулся дуболом с охапкой дров. Он свалил дрова у очага, а сам поскорее отошёл подальше. Тырл толкнул брата локтем:

      – Глянь-ка, Пырл, как наша дубина огня боится! Эй, ты, деревяшка, если нам сегодня не хватит дров, мы бросим в очаг тебя! Ты не против?

      Людоеды расхохотались. Дуболом безмолвно скалился и сжимал свою огромную дубину.

      Тырл взгромоздил на огонь котёл с водой и принялся варить луковый соус, помешивая в котле черпаком. А Пырл вытер луковые слёзы и выбрал самый большой и самый острый нож.

      – Всё, ёксель-моксель, – сказал он, глядя на мальчишек голодными глазами. – Сейчас мы будем вас резать, потом жарить, а потом и кушать. Ням-ням! Ух, как долго я ждал этого дня!