– Он рассыпался в труху, – сказал Трой. – Он насквозь прогнил, и... когда я бросил топор, он... в общем, он упал. Но я не хотел!

      – Ах! – вскаркнул ворон. – Вы ср-рубили мой дуб?! Из-за вас р-рухнул мой дом?! Он сотни лет стоял и не падал, а вы его сломали? А мой тр-ронный зал? А мои светлячки? Они, наверное, все р-разлетелись и погибли! Они ведь такие беззащитные! Да знаете ли вы, что вы наделали?! Да как вы только посмели?! Гингема не пр-ричинила мне столько вреда! Ганзарра так не тер-рзала меня, как вы! О, гор-ре мне! О, как я несчастен!

      – Простите нас! Мы не хотели! – оправдывались Жевуны.

      – Простите их! – вступился за друзей Шеприк.

      – Они не виноваты! – сказал Втор Оран.

      – Ни за что! – закричал Карлак. – Никогда! Обездолили! Осир-ротили! – сейчас он был очень похож на сороку Трещотку, что, впрочем, не удивительно, ведь вороны с сороками близкие родственники. – Куда же мне теперь возвр-ращаться? Что мне делать? Лучше бы я навсегда остался в клетке у Людоедов! Лучше бы я совсем умер!

      Ворон так убивался, что у Троя и Атти от смущения на глазах выступили слёзы.

      – Дуб прогнил, – сказал Шеприк. Молчун очень переживал за друзей и от волнения стал непривычно говорливым. – Он был старый. Он бы всё равно упал. Вы себе другой найдёте!

      – Ничего не хочу слышать! – бушевал Карлак. – Никого не хочу видеть! О, мой дуб! О, мои светлячки! Я улетаю! Пр-рощайте и не попадайтесь мне больше на глаза, несносные др-ровосеки!

      Он взмахнул крыльями и взмыл в воздух.

      – Постойте! – отчаянно закричал Атти. – А как же Кедр?! Где искать Кедр?!

      – Возвр-ращайтесь в Голубую стр-рану! – прокаркал сверху ворон. – Там всё поймёте! Если сумеете!

ГОРНЫМИ ТРОПАМИ

      Трой был удручён и во всём винил только себя:

      – И зачем я сказал ему про дуб?! Кто меня за язык тянул?