И вот, когда беглецы показались из-за поворота, Кванга внезапно вынырнул прямо перед ними. Он был огромен и страшен. По его зелёной чешуе струились потоки воды, его пасть была распахнута, острые зубы сверкали на солнце, глаза горели голодным огнём.

      – Буль-буль! – сказал Кванга. – А вот и я!

      Он схватил бежавшего первым Троя и нырнул в озеро. Он был чрезвычайно доволен своей ловкостью. Переловлю их одного за другим и всех съем, даже деревянного человека, думал он, увлекая Троя на дно. Кванга тоже любил пожирать людей. Он был ещё большим людоедом, чем сами Людоеды.

      Атти, Шеприк и дуболом окаменели от горя.

      – Как же так? – шептал Атти прерывающимся голосом. – Почему?

      – Это я виноват! – говорил дуболом. – Я не успел его защитить!

      Беглецы забыли даже о приближающихся Людоедах, чьи вопли раздавались уже совсем близко. Страшная утрата лишила их последних сил. Но не успели ещё на их глазах навернуться слёзы, как из воды вновь показалась голова дракона. Кванга выплюнул на берег мокрого Троя и с отвращением сказал:

      – Ф-фу, какая гадость!

      Он фыркал, чихал и плевался. Из его глаз катились крупные слёзы. Огромный и свирепый дракон плакал как ребёнок. Дело в том, что драконы совершенно не переносят запаха лука. У них от лука случается страшная изжога, болит живот и выпадает чешуя. А Трой, на своё счастье, был насквозь пропитан луковым запахом. Не удивительно, что дракон поспешил поскорее избавиться от столь невкусной добычи.

      – Вы кого мне подшунули? – ревел Кванга, обливаясь слезами. – Это вы нарошно, буль и перебуль! Убирайтешь иж моих владений! И штобы я ваш больше никогда не видел! О, мой бедный яжык!

      Он тяжело бултыхнулся в воду и опустился на дно, пуская пузыри и жалуясь на горькую судьбу.

      Атти, плача от радости, бросился к брату:

      – Тройчик, милый, ты цел? С тобой всё в порядке?