
Мощность единой энергосистемы страны снизилась примерно на восемь процентов — все линии удлинились, соответственно выросли и потери, и пришлось обратиться к потребителям с просьбой экономить электричество.
— Предлагаю не включать тостер, — заявил я Саре. — Как насчет кукурузных хлопьев?
— Ради всего святого!..
— Есть-то надо…
— Ты так еще ничегошеньки не понял, Алан? Что будет с бензином? С нефтью? С продуктами, которые везут из-за границы? Почем станут торговать новозеландской бараниной, если ее придется доставлять за миллион миль? На кораблях не останется места для груза, все будет занято топливом. Да и команда за время плавания успеет состариться…
Я быстренько провел в уме несложный расчет.
— Нет, не успеет. Рейс займет около десяти лет.
— Ну тогда я просто счастлива! Мы по-прежнему будем ловить по радио новости, пусть даже за сто тысяч миль. О том, как японские заводы скрипят и глохнут без сырья. О том, как люди умирают от голода, — такие же люди, как мы с тобой, Алан, — и никто не в силах помочь им…
— Боже, мы уже не съедим ни одного банана!
Смешно, но это единственное, что пришло мне в голову. Не развернутая картина крушения цивилизации, а только этот пустяковый пример.
— Мы будем жить, как на Марсе. И умирать, как на Марсе.
Радио советовало тем, кто живет в пределах тридцати миль от своего офиса, не менять привычный распорядок, лишь прибавить горючего на дорогу.
