Да, продолжать вроде бы не было смысла, и все же… Ему никогда не случалось встречать цивилизацию, обреченную на уничтожение. Во всех, какие доводилось изучать, обнаруживался хотя бы один компенсирующий фактор, хотя бы участок здоровой ткани, пригодный для инъекции целительной философии.

Ему никогда не случалось видеть гибель цивилизации, и он с внезапной ясностью осознал, что и не хочет ее видеть и в особенности не хочет играть определяющую роль в гибели этой планеты. А может, здесь все же найдется участок здоровой ткани? Может, стоит попробовать еще раз?

Пальцы сами собой отпрянули от передатчика. Он принялся вновь расширять поле.

Новый суетливый каньон, очень похожий на предыдущий, только сумятица, пожалуй, еще сильнее, но это, возможно, из-за иного времени суток. Отыскать укрытие, пригодное для базирования, было нелегко, но в конце концов он кое-как пристроился в тупичке, куда местные заглядывали не часто.

Два подопытных подряд оказались «альпинистами». В обоих случаях доминирующий мотив был типичным — страх. Третий субъект предъявил символы, повторяющиеся до странности часто, — лес и туманное воспоминание о давнем светлом пятне. Вся разница, что у кого-то пятно напоминало сад, а у кого-то — покрытую травой лужайку.

Затем попались еще три «покорителя вершин». В отчаянии Гхан решил посетить другой район города.

И еще один…

Горы, леса, смутно припоминаемые сады. Страх, ненависть, смятение…

Мимо Гхана прошествовал высокий мужчина благородной наружности. Нечто свеженькое — обширное плато, уставленное массивными статуями.

Гхан ощутил, что движется по плато меж статуй, кланяясь почти Каждой из них, а изредка припадая к подножиям в поцелуе. В отдалении высится огромный обелиск, устремленный в небо, вершина его Полускрыта за пушистыми облаками. Обелиск сияет белизной, он Прекрасен.