Мигель Росас угрюмо наблюдал за тем, как Сеймур почти полчаса разговаривал по видеосвязи с Санта-Барбарой, а потом даже умудрился соединиться с гетто в Пасадине. Как Майк и предполагал, никто к югу от границы не мог им помочь. Правители Астлана тратили немало золота, пытаясь пресечь «нелегальную иммиграцию рабочих» из Лос-Анджелеса, но моментально теряли интерес к тем, кому удавалось сбежать. Коллега в Пасадине сначала, казалось, заволновался, услышав описание мальчишки, но потом сердито заявил, что ему ничего не известно. Единственной ниточкой оставался трудовой отряд, который на этой неделе прошел через Санта-Инес в сторону Санта-Марии, где были плантации какао-бобов. Здесь Сеймуру наконец удалось кое-что выяснить. Некий Ларри Фолк, агент по найму рабочей силы, согласился поговорить с ними.

— Конечно, шериф, я узнаю этого коротышку. Его зовут Вили Вачендон. — Он показал, как пишется фамилия мальчишки. Первая буква фамилии звучала, как гибрид «В» и «Б». Такова была эволюция испано-негритянского диалекта. — Он сбежал вчера, но не могу сказать, что я или кто-нибудь еще об этом будем очень долго жалеть.

— Послушайте, мистер Фолк. Не вызывает сомнения, что ваши люди плохо обходились с мальчиком.

Шериф махнул рукой в сторону камеры, в которой находился Вили. Теперь, когда он был без сознания, Вили казался еще более исхудавшим и жалким.

— Ха, — отозвался Фолк, — я уже успел заметить, что вы запрятали паршивца в камеру, а у вашего помощника забинтована рука. — Он показал на Росаса, который ответил ему мрачным взглядом. — Могу спорить, что маленький Вили продолжает заниматься своим хобби — резать потихоньку людей. Шериф, очень может быть, что где-то с Вили Вачендоном и обращались жестоко; лично я думаю, что

он скрывается от нделанте-али. Но я его и пальцем не трогал.

Шериф Венц повесил трубку и повернулся к своему помощнику.

— Ты знаешь, Майк, я думаю, он говорит правду. Мы не очень-то рассчитываем на новое поколение, но ребятишки вроде твоих Салли и Арты…