А если вас интересовали опасности и солидная добыча, в горах, над бассейном Лос-Анджелеса располагались особняки джонков. Если смотреть на Лос-Анджелес сверху, то он становится похожим на сказочную страну: крошечные, сверкающие огни — таких множество в любом разрушенном городе — тут и там расцвечивают горизонт. Пограничные посты джонков, расставленные всюду, где только можно, а в самом центре, словно сияющие хрустальные цветы, к небу тянутся башни, принадлежащие Мирной Власти. Вили вздохнул. Все это было до того как его мир в Нделанте-Али рассыпался на мелкие кусочки, до того как он обнаружил обман старого Эбенезера… Если он когда-нибудь туда вернется, нделанте и джонки устроят соревнование за право первыми содрать с него шкуру.

Вили не мог вернуться.

Но во время путешествия на север он увидел то, что заставило его смириться с необходимостью бежать сюда и делало эти места гораздо более живописными, чем Лос-Анджелес. Вили бросил взгляд через Санта-Инес на предмет, вызвавший у него такое сильное изумление.

Прямо из моря, купаясь в лунном свете, поднимался серебряный купол. Даже на таком расстоянии и с такой высоты он казался огромным. Люди называли его по-разному, а Вили слышал о куполе даже в Пасадине, хотя и не верил рассказам о нем. Ларри Фолк называл его Ванденбергской Горой. Старик Нейсмит, который даже сейчас беззаботно что-то насвистывал, в то время как его слуга направлял их повозку все дальше в горы — так вот этот старик называл купол Ванденбергской Промашкой. Но в любом случае, как бы его ни называли, никакое название ему не подходило.

Своими размерами и идеальными пропорциями он, казалось, превосходит саму природу. Купол можно было видеть даже из Санта-Барбары. Это была полусфера диаметром по меньшей мере двадцать километров. Там, где она уходила в Тихий океан, Вили видел многообразие форм освещенной луной прибойной волны, бесшумно разбивающейся о блестящую поверхность купола. У другой стороны воды озера, которое называлось Ломпок, были неподвижными и темными.