С этими словами старик направился в залы, расположенные под его маленьким замком, а Вили вместе с двумя гостями остался в тускло освещенной кухне помогать Ирме.

Загадочные гости оставались в их замке всю ночь и весь следующий день. Большинство из них проводили время в своих комнатах или в залах совета. Кое-кто помогал Биллу ремонтировать главное здание.

На следующий день вечером в одном из залов был устроен банкет. Вили, Билл и Ирма принесли еду, но им ничего не удалось увидеть. Тяжелые двери закрылись, и они втроем отправились наверх в жилые комнаты. Когда Моралесы уселись возле головизора, Вили сделал вид, что направляется в свою комнату.

Однако- вместо этого он прошел через кухню и оказался у боковой лестницы. Благодаря толстому ковру он передвигался быстро и бесшумно, и уже через несколько мгновений, спрятавшись за одним из углов, Вили смотрел на дверь, ведущую в зал совещаний. Охрана отсутствовала, но массивная дубовая дверь оставалась по-прежнему закрытой. На деревянной треноге Вили заметил черную табличку, на которой была сделана надпись золотыми буквами. Вили осторожно пересек зал и дотронулся до таблички. Буквы на мягком бархате вывели недавно, но некоторые из них уже успели потрескаться:

NCC

А ниже от руки было приписано:

2047

Вили отступил на шаг назад — он был сильно озадачен. Вили тихонько подобрался к двери и приложил ухо к темному дереву. Он услышал…

Ничего. Ничего, кроме стука собственного сердца. Дверь была толстой, но он, по крайней мере, должен был слышать хотя бы тихий шепот. До него доносились только слова пьесы столетней давности, которую Билл и Ирма смотрели по головизору в гостиной наверху.

Гости уезжали точно так же, как и приехали, — без шумного прощания, тихо и спокойно, точно ничего особенного не происходило. Странные, однако, у этих англов манеры.

Впрочем, кое-что все-таки роднило этих людей с южанами: они оставляли подарки, которые были весьма удобно сложены на широком столе у самого входа в особняк.