Билл закрыл дверь, и ветра сразу не стало слышно. Мы прошли через ванную в кухню, где стояли деревянный стол, буфет и массивные стулья. Было чертовски холодно.

— Валяй, — разрешил Билл, перехватив взгляд, брошенный мною на очаг. — Плащ советую пока не снимать.

Он зажег две масляные лампы, а я принялся разводить огонь. Честно говоря, последний раз я топил очаг лет тридцать назад, но ничего, справился. Через пару минут я встал и огляделся по сторонам. Ковров, естественно, не было, но в коридоре, который вел к спальням, лежала циновка из волокна кокосового ореха. Билл скатал циновку — под ней обнаружился люк. Мой спутник пропустил через металлическое кольцо свой ремень и потянул; крышка люка откинулась на латунных петлях.

— Кладовая, — пояснил Ригли. — Давай фонарь.

Он спрыгнул вниз. Там оказалось неглубоко, голова и плечи Билла высовывались из люка. Я протянул ему фонарь, затем подбежал к очагу, подбросил угля и следом за Ригли спустился в подвал.

В дальнем конце кладовой, на утоптанном земляном полу, возвышался деревянный помост, на котором стояли в ряд три сундука, отчетливо различимые в свете фонаря.

— Вот так я их и обнаружил, — сказал Билл. — Ну ладно, начнем с «железа».

Он осторожно приподнял крышку крайнего справа сундука. Внутри оказались старые промасленные мешки. Билл сунул руку в один из них и достал «железо». Я взвесил на ладони цилиндр, изготовленный, по всей видимости, из латуни. На одном конце цилиндра имелся ряд цифр от нуля до девяти, на другом располагалась шестерня.

— Похоже, — проговорил я, оглядев цилиндр со всех сторон.

Билл меня понял. Последний месяц мы с ним думали только о Чарлзе Беббедже и аналитической машине.

— Мне кажется, эти детали изготовлены не в Англии, — сказал Билл.

— Я осмотрел каждую в увеличительное стекло, но не нашел ни единого клейма. Возможно, их привезли из Франции.