Рисунки изображали насекомых. Многоножек — вроде тех, что живут в гнилой древесине. Когда я пригляделся повнимательнее, то понял, что передо мной изображения одного и того же насекомого, менялся только ракурс.

— Ну? — спросил Билл.

— Это другой «Л. Д.», — заметил я, продолжая разглядывать рисунки.

— У тебя глаз острее. Я понял это далеко не сразу. А как насчет насекомого?

— В жизни не видел ничего подобного. Рисунки замечательные, очень подробные, но я ведь не биолог. Сфотографируй их и покажи снимки специалисту.

— Уже показывал. Рэю Уэдллу — в биологии он дока. Так вот, Рэй утверждает, что это чистой воды фантазия, что на свете нет и никогда не было таких насекомых. — Билл аккуратно собрал рисунки, вновь перевязал лентой и уложил обратно в сундук. — Ладно, двинулись дальше. Представление продолжается.

Ригли сунул руку в третий сундук, достал несколько завернутых в мешковину деталей, потом снял слой соломы… Неожиданно я заметил, что у него дрожат руки. Бедняга! Как ему, должно быть, хотелось поведать миру о своем открытии, однако боязнь того, что над ним начнут потешаться, а может, и усомнятся в его научной добросовестности, была сильнее…

То, что Билл показывал мне до сих пор, было весьма загадочным, но предмет, который он извлек последним, оказался вполне заурядным. Ригли держал в руках брусок, дюймов шести в длину и достаточно широкий, который гипнотически поблескивал в свете фонаря.

— Ты прав, — сообщил он, заметив выражение моего лица. — Чистое золото. Таких брусков здесь четырнадцать.

— Неужели Тревельяны или те, кто жил на ферме до них…

— Они никогда не рылись в сундуках. И потом, золото лежало на самом дне, под соломой, под деталями аналитической машины. — Ригли усмехнулся. — Меня подмывает забрать его и смотать удочки. Будь я лет на двадцать моложе, так бы и поступил, честное слово.

— Сколько тут?

— А сколько сейчас стоит килограмм золота?