Мне захотелось поговорить с Бауэрхаусом.

Я поймал его после лекции. Низенький, округлый и пухленький, он был готов сколько угодно говорить о космологии в целом. О Большом Взрыве, который, возможно, породил нашу Вселенную и нашпиговал ее квантовыми черными дырами — меньшими, чем ядро атома, но весом поболее крупного астероида… О вероятности того, что наша Вселенная находится внутри черной дыры, принадлежащей другой вселенной… О белых дырах, извергающих материю словно ниоткуда…

Но на одну тему он упорно не желал разговаривать.

— Джентльмены, мы попросту не знаем, что происходит внутри шварцшильдовского радиуса черной дыры. Мы не знаем, действительно ли материя там сжимается в точку. Возможно, сжатие останавливает сила, более мощная, чем любая из известных нам сил.

— А как насчет путей, ведущих сквозь вращающуюся черную дыру?

Он улыбается, словно услышал шутку:

— Тут мы ожидаем обнаружить дыру в теории. Мы постулируем Закон Космической Цензуры, процесс, не позволяющий чему-либо, попавшему в дыру снаружи, покинуть ее. В противном случае придется допустить существование черных дыр с настолько большим спином, что они не будут иметь радиус Шварцшильда. А голая сингулярность — штука весьма неуютная. Тут математика пасует — получается нечто вроде деления на ноль.

Если бы он смог увидеть нас вместе, это оказалось бы почище любой сингулярности. Но мы не боимся, что нас увидят вместе.

Младший Джордж Кокс продолжает учебу. Газетчики берут у него и Йоки интервью на тему необходимости постройки новых разведывательных звездолетов для поиска подобных Земле планет, обращающихся вокруг других звезд. Старший Джордж Кокс играет на бирже и ждет.