Где-то далеко внизу несколько небольших судов сражались с отливом, преграждающим им доступ в глубину бухты.

Может быть, на борту одного из них находился и Август Сильвер, наконец-то удосужившийся посетить Сан-Франциско? Хотя, скорее всего, нет. Судя по их очертаниям, это были заурядные рыболовецкие суденышки, спешившие доставить утренний улов к причалам Эмбаркадеро.

Я добрался до предместий китайского города и, с трудом отыскав место для парковки, углубился в толпу, лениво текущую по улице в направлении Портсмут-сквер.

Был канун китайского Нового года. Улицы наполнял тяжелый запах миндального печенья, жареной снеди, пряностей и пиротехники. Над головами людей то и дело взлетали ракеты, осыпая толпу дождем разноцветных искр. Живая река медленно двигалась к монументу Вашингтона, разбиваясь о стены бесчисленных антикварных магазинчиков и сбегая вниз по ступеням небольших подвальчиков, где собирались любители опиума.

Праздничная атмосфера, царившая в городе, сводила к нулю и без того небогатые шансы на успех моей несерьезной миссии. Тем не менее я упорно продвигался вперед, пока не оказался перед открытой дверью трехэтажного ресторана, украшенной именем его владельца.

Внутри кипела жизнь. Целая команда одетых в белые куртки поваров готовила разнообразные блюда из мяса, рыбы, моллюсков и овощей прямо на глазах многочисленных посетителей. Клубились паром огромные чаны риса, сновали взад-вперед проворные официанты.

В углу за небольшим хромированным столиком сидел мой «связной». Я узнал его сразу, едва успел войти. Филби очень точно описал его внешность.

У мужчины была длинная седая борода, почти касавшаяся скатерти. Традиционный китайский халат был несколько велик ему. Перед «связным» стояло блюдо, доверху наполненное жареной рыбой, которую он поглощал с такой серьезностью, что, казалось, совершал некий торжественный ритуал, не доступный пониманию простого смертного.