Выходит, что-то этих животных подтолкнуло?

Или кто-то?

Тамбелина?

Ну что ж, в качестве отправной точки…

И вот тут-то, под всеобщий банзай и бедлам, на меня тихо снизошло озарение.

Все разрозненные кусочки головоломки сперва медленно, очень медленно, а потом все быстрее и быстрее стали складываться в единое целое, и я наконец-то вспомнил, о чем в самом деле позабыл: это был отнюдь не парадокс с лесными шумами, а те проклятые семнадцать часов…

Я ПРОЛЕЖАЛ БЕЗ СОЗНАНИЯ ЦЕЛЫХ СЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ И НИ РАЗУ ДАЖЕ НЕ ВСПОМНИЛ ОБ ЭТОМ, каковой факт сам по себе представлял чрезвычайно весомый, если не главный ключ к разгадке. Однако самый очевидный заключался в простом предложении, которое я впервые удосужился сформулировать для себя: НИ ОДНО ЗАГАДОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ НЕ ПОВТОРЯЛОСЬ ДВАЖДЫ.

В самом деле!

A. Я валяюсь в глубоком обмороке в течение семнадцати часов.

Б. В меня стреляют из лучевого ружья.

B. В меня стреляют из очень мощного лучевого ружья.

Г. В меня стреляют дезинтегрирующим лучом.

Д. В меня стреляют пакетом миниатюрных циркулярных пилок.

…И так далее, будь оно все проклято, и тому подобное.

Я готов был сам себя придушить, в чем воистину не было ничего удивительного, поскольку я снова при обманчивом внешнем спокойствии безумно визжал, потрясал кулаками и ужасно ругался — в душе. Тем временем напор атакующих начал заметно ослабевать, так как животные натыкались друг на друга не у самой кабины, а значительно дальше; должно быть, толщина амортизирующей прокладки составляла теперь не менее семи-восьми громоздких туш.

Но это уже не имело значения.