— Ладно, — нехотя согласился я. — Возможно, вы человек прямой, а возможно, и нет. Но чтобы рисковать, одной прямоты недостаточно. Для этого нужна смелость.

— Думаете, я прилетел сюда, чтобы отсиживаться в отеле?

Вот вам типичный туристский вопрос; они воображают себя великими искателями приключений, поскольку решились отправиться в путешествие, когда на другом конце галактики идет война.

— Что ж, — признал я, — это довод. Вы не типичный туристик.

А сам подумал: «Надеюсь, ты богатый туристик».

— Так в чем заключается риск и что это за игра?

— В самой игре никакого риска нет. Мы действуем наверняка. Однако играем против сирианского синдиката, который отнюдь не обрадуется, узнав, что мы играем наверняка.

— Одно неверное движение, — поддакнул он, — и просыпаешься оттого, что клешня вскрывает тебе череп, словно яйцо.

«Понятно, начитался бульварщины», — подумал я, а вслух произнес:

— Верно.

— И сколько мы можем выиграть? — не унимался толстяк.

— Выигрыш зависит от суммы, которую мы сможем собрать.

— Значит, наш выигрыш потенциально не ограничен.

Время я рассчитал безупречно — мы стояли на пересечении двойной тени «Сплендид-отеля». Я протянул ему ладонь.

— Жму вашу руку, партнер. Завтра до полудня я приду и расскажу все подробно.

Он вошел в отель. У меня впереди была долгая ночь для подготовки. Что ж, вечер прошел удачно. Бог помогает тем, кто заботится о себе сам.

Церковь Великого Игрока арендует зал в центре города. Длинные-Ляжки организовала окошки, мониторы и продажу билетов. Ее задача — принимать легальные телепередачи и обрабатывать их. Куча денег на столах взята из церковного фонда, а актеры — прихожане. Половина прибыли от аферы пойдет в закрома церкви, а остальное после вычета издержек получу я. Если мне повезет, — а я, черт побери, пяткой чувствовал, что мне повезет, — то я заработаю не меньше тысячи, а то и две с половиной. Я знал, что Эмбой в своей берлоге сейчас доводит до ума лохотрон.