20 марта 1958 года, суббота Норристаун, Пенсильвания

Кусочек штукатурки, отвалившись от стены Норристаунского музея естественной истории, со стуком покатился по каменному полу Зала Викингов. Ему вторило гулкое эхо множества шагов. «Взгля-ни сю-да, взгля-ни сю-да, взгля-ни сю-да…» — казалось, говорили обутые в башмаки ноги. Под потолком звенели восторженные детские голоса, изредка прерываемые шиканьем взрослых, призывавших своих чад к тишине или читавших им ту или иную пояснительную табличку.

Одиннадцатилетний Йон Скелл, не замечая ничего вокруг, как зачарованный, смотрел на изъеденные ржавчиной и покрытые наростами мечи в центральной витрине. Между тем не меньше дюжины семейств, вошедших через арочную дверь из Кельтского Зала, продефилировали мимо витрин с мечами, рогатыми шлемами и боевыми топорами-скеддоксами, мимо уменьшенной копии гокстадского

Но Йон никого не замечал. Стены вокруг него расступились, растаяли, и он оказался посреди широкого поля, окаймленного дремучим хвойным лесом…

То было поле битвы, и жители Норристауна предстали в воображении мальчика ордой безликих врагов, одетых в бахтерцы

В этом сне наяву двойник Йона слегка пошатывался, моля о помощи Волка — духа-покровителя, который в трудные минуты делился с ним силой и неистовой яростью, необходимой воину в битве. Враги на время потеряли Йона из вида, и он решил воспользоваться передышкой, чтобы разыскать своего брата.

— Эрик! Эрик Ворон! — позвал он и огляделся. Взгляд Йона невольно остановился на лежащих полукругом телах — все это были его воины. Небольшой отряд викингов наконец-то столкнулся с достаточно сильным противником, и хотя норвежцы умели и любили сражаться в численном меньшинстве, на сей раз силы оказались слишком неравными: на каждую дюжину викингов приходилось не меньше сотни врагов.