Но метнуть свой убийственный снаряд Йон так и не решился. Несколько мгновений он просто стоял на коленях у края люка и не двигался. Между тем письмена в книге становились все бледнее, и Йон сделал еще одну попытку убедить себя в том, что человеческая жизнь дороже собачьей. Наконец он снова повернулся к книге и, почти не глядя швырнув кирпич в отверстие люка, начал громко читать стих.

Сквозь странную пелену, путавшую мысли и застилавшую мозг, он услышал громкий, сразу же оборвавшийся визг. Потом старый крепкий дуб затрясся, словно какой-то великан силился вырвать его из земли, и в глазах Йона вспыхнул яркий, как тысяча прожекторов, свет.

Это было последнее, что он помнил. В следующее мгновение Йон Скелл упал на дощатый настил и погрузился в забытье.

Йон пришел в себя оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо. В первое мгновение он не понимал, где он и что с ним, но постепенно глаза стали различать листву дуба и знакомые перила воздушного домика. Эрик Скалассон стоял над ним, и его веснушчатое лицо расплывалось в широкой, радостной улыбке. Книга валялась на полу возле колен Йона.

Увидев, что друг цел и невредим, Йон облегченно вздохнул. Однако, бросив быстрый взгляд вниз через люк, он увидел под деревом вытянувшееся тело Кербера и сразу же вспомнил все, что произошло. Поспешно сев, он повернулся к Эрику, стараясь спиной заслонить от него труп собаки.

— Ты жив! — воскликнул он. — Слава Богу, ты жив и с тобой все в порядке!

— Почему это со мной должно быть что-то не в порядке? — удивился Эрик. — По-моему, из нас двоих именно ты валялся здесь кверху лапками!

— Но ведь ты… тебя… — Йон осекся, сочтя за лучшее промолчать. Судя по всему, Эрик даже не подозревал, в каком положении только что находился. И лучше уж ему не знать, как Йон обошелся с его любимой собакой. Пусть думает, что несчастного Кербера убило то же самое, что заставило Йона потерять сознание. Эрик между тем выглядел совершенно нормально, и на мгновение Йон испугался, что напрасно прикончил пса. Вне зависимости от того, правильно ли он поступил или нет, ему был отвратителен собственный поступок.