И он положил трубку.
Твердо решив добиться своего, я немедленно перезвонил.
— Послушайте, профессор Сондергард. Мы с вами работаем в одном и том же университете. И если вы хоть немного представляете, что такое профессиональная вежливость…
— Ни слова больше, — устало отозвался Сондергард. — Извините, что бросил трубку. Но вы бы меня простили, если бы знали.
— Что знал?
— То, о чем вам не следовало спрашивать.
— Я просто поинтересовался вашим профессиональным мнением о необычном виде… насекомого, как я полагаю.
— Черви — не насекомые. Они относятся к совершенно другому классу.
— Разумеется. Но можете вы сказать, что за существо поселилось у меня в метле?
— Это был метлочервь.
— Понятно.
— Мой ответ вам помог?
— А они редкие?
— Чрезвычайно. В некотором смысле они почти не существуют… за исключением определенных обстоятельств.
— Каких же?
— А таких, что их кто-то видит.
— Вот как? А не скажете ли вы, почему?..
— Молодой человек… извините, как вас зовут?
— Доктор Фредерик Мэллори, факультет философии и символической логики.
— Ага, значит, вы сможете оценить философское значение того, что я сейчас скажу. Вот уже много лет я занимаюсь исследованиями в области криптозоологии. Это наука о странных и неизвестных формах жизни.
— А я думал, она исследует жизнь на других планетах или что-то вроде того.
— Это ксенобиология. Доктор Мэллори, известно ли вам общее число различных форм жизни на нашей планете — то есть количество индивидуальных видов?
— Я слышал различные цифры.
— Все это лишь предположения. Ответ состоит в том, что этого никто не знает. Не проходит и месяца, чтобы какой-нибудь энтомолог не открыл новый вид насекомых.
— Да, но насекомые…
Я говорю о биологической экзотике, которая обосновалась у нас прямо под носом, но которую никто не замечает. Возьмем, к примеру, вашего метлочервя. Он родственник обыкновенного выползка, но живет не в земле. Он устраивает себе жилище среди стеблей в густых зарослях камыша и других прибрежных растений. А иногда заползает на людскую территорию и здесь находит себе уютное прибежище.