— Препараты? Нейрозонды? — с отвращением выговорил Изольд.

— О чем это вы? Точечный массаж, благовония, музыка, цвета… Не волнуйтесь, никакого вреда для здоровья не будет.

Кромина позабавило несколько озадаченное лицо Изольда.

— А после этого мы приступим к занятиям? — спросил Кромин.

Ответ ректора его вполне устроил.

— До вечера вы будете предаваться отдыху или прогулкам, потом приступим. Нам предстоит большая работа, очень нужная моему народу. Мы недостаточно богаты, чтобы торговать на равных с далекими мирами, о которых узнали недавно. Есть у нас и противники подобного общения, они считают всех чужаков носителями изначального зла. Нами долго правили строгие блюстители, многое запрещалось…

— В том числе и письменность, — понимающе сказал Кромин.

Ректор испуганно покосился на своих коллег, но те безмятежно прикладывались к кружкам.

— Я не разделяю все каноны строгости, — чуть ли не шепотом сказал он. — Но и вы должны понять, что нашим обычаям тысячи лет. Мы веками живем без войн, хотя порой и случаются мелкие стычки. Мы избежали самоистребления, о котором гласит Предостережение…

— Удивительно, что вы вообще выжили, — брякнул Изольд.

— Мой коллега не хотел вас обидеть, — поспешно вмешался Кромин, заметив, как рука ректора судорожно сжалась. — Он восхищен тем, что вы сумели сохранить знания…

— Да, — после недолгого молчания ответил ректор. — Мы сумели. Наша методика позволяет не пользоваться… ну, вы понимаете… Знания передаются от учителя к ученику. От профессора Горбика я узнал, что такое эстафета. Наши знания передаются от одного к другому на пути поколений. Может, когда-нибудь…

Он снова покосился на своих коллег и замолчал. Преподаватели тем временем осушили свои кружки и поднялись. Они отошли шага на четыре, встали.

— Ритуал прощания, — негромко подсказал ректор и тоже поднялся.