За трапезной ему открылось большое помещение с высокими столами, у которых суетились наюгиры в синих кафтанах. Это была кухня, и здесь орудовали местные повара. Ножи-тесаки так и мелькали в их руках, что-то похожее одновременно на овощи и на мясо разлеталось в мелкое крошево и ссыпалось в глубокие керамические сосуды. Из круглых дыр в каменных кубах вырывалось сильное пламя, в больших латунных сковородах скворчало и булькало исходящее аппетитными запахами варево.

На Кромина не обратили внимания. Он обогнул поваров, лишь пару раз наткнувшись на удивленные взгляды. У выхода из кухни стояла лохань с грязной посудой. Кромин, не останавливаясь, выхватил оттуда увесистый тесак со скользкой от жира рукояткой и опустил его в один из больших карманов, что шли по краям его кафтана.

Лестницы поднимались в несколько рядов — веревочные, из скоб, вбитых к камень, из деревянных реек, выпирающих из стен. Кое-где виднелись выдолбленные в камне ступени, а не большие площадки, вырубленные в скале, позволили бы разминуться встречным.

У лестниц Кромин ухватился за скобу и замер, нахмурив лоб. Он пытался вспомнить, как их вели к целителям, туда, где их долго мыли, окуривали разными дымами и катали по телу небольшие каменные шары. Это место было где-то внизу, и там он надеялся обнаружить запрещенную технику. Раз у целителя оказался ручной биомед, то, может, там сыщется еще кое-какое оборудование?

Вверх и вниз сновали наюгиры, одни налегке, другие тащили на спинах крытые корзины; несколько здоровяков с инструментами, похожими на кирки, поднялись, бесцеремонно расталкивая зазевавшихся, и исчезли в темной дыре, что зияла рядом с настилом, ведущим к входу на ярус.

«Шахтеры, что ли?» — подумал Кромин, глядя им вслед. Грубо выкованные мотыги явно не тянули на улики. Теперь куда? Он доверился инстинкту и быстро скользнул по веревочной лестнице сразу на несколько ярусов вниз, чуть не сбив какую-то пожилую наюгирку. Вовремя увернувшись и вспрыгнув на настил, Кромин огляделся.