— Очнулся, противный любитель мертвецов!

Воспоминания вспыхнули в голове так ярко, словно его опять огрели по затылку. Ужасные и отвратительные картины, увиденные им, делали его миссию здесь ненужной. Бессмысленная жестокость, варварство… Позорно иметь дело с такой цивилизацией. Федералы не преминут выставить на всеобщий позор записи, на которых терране сговариваются с наюгирами. Надо же было так влипнуть! Ты искал улики, ты их нашел. Только против кого это все обернется? Нарушение техноморатория — вещь, конечно, серьезная, но если Наюгиру выведут за сферу юрисдикции Комиссии по этике взаимоотношений, вот тогда и начнется здесь настоящая резня за тяжелые металлы, и никто не вмешается, разнеси ты хоть всю планету на песчинки.

Третий щелчок в голове не имел ничего общего с федералом — тот отошел к пульту. Просто в голове Кромина сработала еще одна программа, и он понял… Он понял, что под одним слоем был записан другой, но злость решил оставить на потом. Может, оно и лучше, что его подвергли многослойной зарядке, это помогло выдержать то, что он увидел. Как бы то ни было, нельзя допускать, чтобы эти записи попали в руки Комиссии.

Для начала следует освободиться. Кромин попробовал пошевелить пальцами, двинул ногами и заметил, что узел на щиколотках слабоват. Очевидно, федерал торопился и не затянул его как следует. Рывок, еще рывок — и ноги свободны. Теперь второй акт маленького представления…

Кромин краем матерчатого башмака закинул полу длинного кафтана на ноги, чтобы не был виден развязавшийся узел, немного подобрал ноги к себе и прокашлялся.

Сперва он сообщил собеседнику, какого придерживается мнения о его Федерации, о его происхождении и родстве с наиболее отвратительными животными. Федерал развернулся в кресле и с интересом слушал. Кромин сообразил, что на наюгири все это звучит совершенно в другом смысловом плане, а потому перешел на старый добрый терранский, понимая, что наблюдатель явно владеет им.