Он включил телевизор, надеясь послушать последние новости, но Не смог поймать ни один канал. Тогда он попробовал связаться с Бюро и, к своему удивлению, дозвонился с третьей попытки. Этим утром дежурил Майк Куин.

— Майк, это Джо Копински. Как дела?

— О чем ты спрашиваешь? Все сошли с ума. В городе творится черт те что.

— Для меня что-нибудь есть?

— Не знаю, в чем дело, но Эллис хочет, чтобы ты присутствовал на совещании ровно в девять. Там будет Доктор Граусс. Он не из Нью-Йорка. Это все, что я знаю.

— Сколько там у вас времени, Майк?

— Настенные часы показывают 7:11.

На наручных часах Копински было 7:19. Это значило, что на механических часах в спальне окажется 7:25.

— Ага, тогда у меня есть почти два часа. И я могу еще раз выпить кофе.

— Я бы на твоем месте не был так уверен, — ответил Куин. — Нам только что сообщили с верхнего этажа, что Бюро в восемь часов переходит на вашингтонское время. А это значит, что сейчас 7:25. Словом, у тебя в запасе не два, а полтора часа.

Копински вздохнул.

— Хорошо, еду.

Он повесил трубку и пошел принять душ, пока готовится кофе. Самое интересное заключалось в том, что, хотя все часы в городе шли вразнобой, семейная реликвия Копински — с защелкивающейся крышкой, римским циферблатом и серебряной цепочкой — по-прежнему показывала точное вашингтонское время. В этом, наверное, был какой-то особый смысл, но какой именно, сообразить пока не удавалось. Вытершись и одевшись, он переставил цифровые часы по старым механическим.

— Часы сделаны для того, чтобы показывать время, — заявил он.

— Для этого они и существуют.

00:02

На Бродвее Копински сначала чуть не сбил «линкольн», разогнавший спешивших через дорогу пешеходов, потом такси на Седьмой улице.