— Раньше он ложился, чтобы на него можно было надеть эту сбрую, — свирепо сообщила учительница-киборг. — И потом ложился еще раз, чтобы не заставлять детей карабкаться по приставной лестнице. А теперь он просто садится.

— Я очень толстый, — пробормотал Рекс. — Это все из-за тофу, вкусного тофу, который мне дают.

Один за другим дети забрались по лестнице. Помощница стояла на земле, чтобы, в случае чего, подхватить оступившегося, и покрикивала на детей, чтобы те держались за поручни и чтобы пристегнули ремни. Киборг с помощницей поднялись последними. Учительница возобновила лекцию, Рекс с рычанием поднялся на лапы и в очередной раз отправился на прогулку по зоопарку. Это он проделывал по двенадцать раз на день.

Тогда была осень, напомнил себе Родерик, солнечный осенний день, словно пряник с позолотой, прекрасный день, каких сейчас не бывает. И сильный, свежий ветер пронизывал все вокруг, как и солнечный свет. На Родерике были джинсы, бейсболка и полосатая рубашка. Он летел на своем аэровелосипеде низко, где не было сильного ветра, потом забрался Рексу на спину и смотрел, как динозавр открыл двери амбара, сломав огромный запор.

— Итак, — продолжала учительница, — есть ли еще вопросы?

Родерик поднял глаза как раз вовремя — белый паланкин уже складывали за спальным загоном ящера.

— Да, — он поднял руку. — Что стало с тем мальчиком?

— Правительство взяло на себя ответственность за его воспитание, — был ответ. — Ему внушили азы здравого смысла, он прошел переподготовку по социальным дисциплинам и стал сознательным гражданином.

Когда киборг, ее помощница и дети удалились, Рекс спросил:

— Знаешь, я всегда думал, что с тобой сталось?

— А все это время ты знал, кто я? — Родерик вытер вспотевший лоб.

— Ну конечно.

Наступила тишина. Где-то далеко, словно в другом мире, восторженно переговаривались дети и взрыкивал лев.