- Какая прелесть последняя пластинка!..

- А последний фильм? Какая прелесть!..

Прелесть! Прелесть! Прелесть! Все модное, все, что пользуется успехом, - прелесть. Достаточно было в газетных киосках появиться книге комиксов с бумажной ленточкой "Огромный успех. Книгапобедительница Фестиваля комиксов на станции 101-й км", и перед киосками выстраивались очереди.

Журналы мод предлагали юбку-лохмотья? "Прелесть! До чего оригинально!" И девушки начинали щеголять в драных юбках. Рождался новый танец под названием "Орангутанг"? Под стук барабанов все принимались подпрыгивать и раскачиваться, с силой ударяя себя в грудь кулаками: "О, какая прелесть!"

"Хороша прелесть! - думал Освальдо. - Весь город сошел с ума, но у меня-то, к счастью, иммунитет".

Совсем недавно он несколько месяцев лежал в клинике, где ему назначили полный покой, запретив даже слушать радио, сидеть перед телевизором, читать журналы. Естественно, что после такого лечения Освальдо смотрел на мир другими глазами. Он словно протрезвел: долгие месяцы тишины и размышлений сделали свое дело. Суперстар, этот безумный, этот суматошный город казался ему теперь клеткой для буйнопомешанных. Повсюду музыка, танцы, фестивали, повсюду кричащая реклама, а газеты только и пишут, что об артистах кино и популярных певцах.

Последний невежда и тот знает, что название города произошло от слова "superstar" - сверхзвезда. На улицах в любое время дня и ночи толпы возбужденных поклонников осаждают машины эстрадных звезд, все охотятся за автографами, девушки штурмуют киностудии, уговаривая режиссеров попробовать их на роль героини ("Я стану знаменитой! Какая прелесть!").

Освальдо чувствовал, что за несколько месяцев в клинике он повзрослел.

- Впрочем, не столько повзрослел, - уточнял он, - сколько поумнел.

Его тошнило от глупых и бесконечно пошлых фильмов, вызывавших в зрительном зале вздохи восхищения: "Ах, какая прелесть!" Его доводили до белого каления эпилептические танцы и какофоническая музыка, которую все превозносили до небес. Он не мог без сострадания говорить о последнем повальном психозе - так называемой пульверизаторной живописи (на холст направлялась струя краски из полного распылителя).