— Отлично, Марио, — кивнул Авалон. — Это несомненное улучшение. Рубин скривился, точно неожиданно укусил лимон:

— Ужасно не хочется такое говорить, Марио…

— А тебе ничего говорить и не нужно, — заметил Гонзало. — У тебя все на лице написано… Вот и все, парень. Строчи свой рассказ.

— Да, пожалуй, это лучшее, что можно сделать с сюжетом, — вздохнул Питерборо.

— Что-то ты не очень рад, — заметил Гонзало.

— А я надеялся на нечто более… гм… впечатляющее, да только вряд ли такое отыщется. Что ж, если никому из вас ничего больше в голову не приходит…

— Можно вас прервать, сэр? — проговорил Генри.

— Что? А… нет, я больше не хочу кофе, официант, — рассеянно ответил Питерборо.

— Нет, сэр. Я хотел сказать насчет затмения.

— Генри — член клуба, Милтон, — напомнил Трамбуль. — И, если помнишь, именно его голос оказался решающим в голосовании.

— Да, конечно, помню. — Питерборо хлопнул себя по лбу. — Спрашивайте… э-э… Генри.

— Я вот что хотел уточнить, сэр. Станут ли снятые в вакууме фотографии намного лучше тех, что будут сделаны из стратосферы? И хватит ли разницы в качестве, чтобы подтолкнуть к убийству — если только Убийца не кровожадный маньяк по натуре?

— В том-то и дело, — кивнул Питерборо. — Именно это меня и тревожит. И как раз поэтому я и повторяю, что мне нужен мотив. Разницы в качестве фотографий вряд ли хватит для убийства.

— Тогда давайте подумаем еще, — предложил Генри. — Девиз мистера Рубина: «Когда пишешь рассказ, смотри назад».

— Я знаю окончание, — сказал Питерборо. — И могу оглядываться.