Они стояли и смотрели.

Ривелл шагал не спеша, пересекая поле в направлении леса, начинавшегося за территорией.

После того как он удалился ярдов на двести от незримой границы, он чуть согнулся в поясе, а еще через несколько шагов схватился руками за живот, как будто от боли. Ривелл содрогнулся, но продолжал двигаться вперед, с каждым шагом пошатываясь все сильней, словно испытывал сильную боль. Он едва не добрался до первых деревьев, но рухнул на землю и замер.

Уордмен не испытывал радости от этого зрелища. Территория «Стражей» нравилась ему куда больше, нежели ее практическое применение. Обернувшись к письменному столу, он вызвал дежурную часть и приказал:

— Пошлите людей с носилками к востоку, там, у леса, найдете Ривелла.

Интервьюер обернулся, услышав имя.

— Ривелл? Какой Ривелл? Поэт?

— При условии, что вы можете назвать это поэзией.

Уордмен скривился от отвращения. Он прочел кое-что из так называемых стихов Ривелла и был убежден, что им место на помойке.

Интервьюер снова уставился в окно.

— Я слышал, что его арестовали, — произнес он задумчиво. Бросив взгляд через плечо журналиста, Уордмен увидел, что Ривелл умудрился подняться на четвереньки и медленно продвигается к лесу. Но санитары с носилками уже настигли его, подняли скрюченное болью тело, привязали ремнями к носилкам и понесли обратно к зданию. Когда они исчезли из виду, интервьюер спросил:

— С ним все будет в порядке?

— Придется провести несколько дней в изоляторе. У него растяжение связок.

Интервьюер отвернулся от окна.

— Это было очень поучительно, — осторожно произнес он.

— Вы первый посторонний свидетель, — улыбнулся Уордмен. К нему вернулось хорошее настроение. — Как вы это называете? Сачком?

— Да, — согласился журналист, усаживаясь в кресло, — именно сачком.

И они продолжили интервью, далеко не первое, которое пришлось дать Уордмену после запуска проекта «Страж». И, может быть, в сотый раз он объяснял, как действует устройство и какую пользу оно приносит обществу.