Я ничего не трогала. Увидела этот разгром и позвонила с мобильного. Буквально шаг сделала из прихожей и сразу вернулась, чтобы следы не затоптать.

Дама держалась уверенно и спокойно, словно не ее квартиру обворовали. Все бы потерпевшие так себя вели. А то начинают слезы лить, под ногами мешаться и причитать — работать невозможно.

Эксперт сделал снимки, можно приниматься за протокол. Это работа следователя. Опер Ямщиков мог бы и не помогать, он не из отдела по борьбе с квартирными кражами. Но у ребят-«квартирщиков» воскресным вечером и так проблем по горло. Хозяева с дач возвращаются и обнаруживают…

«В период с 18 часов пятницы по 19 часов 30 минут воскресенья произведена кража имущества из квартиры по адресу…»

Следователь молод, деловит и старателен. Он недавно закончил юридический и сейчас набирается опыта. Вот наберется через пару лет, и если не будет шансов получить квартиру, уволится и подастся на более денежную работу — в адвокаты или какие-нибудь коммерческие арбитражные крючкотворы. Другой на его место придет — старательный и неопытный. Будет писать, высунув кончик языка, и проговаривать вслух:

— Посреди комнаты лежит шапка соболья зимняя женская…

Нетипичная кража. Этим и интересна Ямщикову. Шапка совершенно новая, шелковая подкладка без потертостей и сальных пятен. А вор ее бросил. Средний ящичек трюмо, всеми женщинами используемый для хранения бижутерии, вытащен и опрокинут на пол. По паркету рассыпалась всякая мелочевка: патрончики губной помады, мятые квитанции и магазинные чеки, псевдопалехские шкатулочки, заколки, колечки, сережки, нитки цветных бус.

— Серебро, кажется, все на месте, — неуверенно удивляется хозяйка. Ей уже неловко, что вызвала милицию.