Место преступления он осмотрел: пол вымыт, оставшиеся побрякушки собраны в другую шкатулку, покрепче. Форточка на кухне распахнута, решетки нет, в полуметре ветка тополя. Но ветка хилая, мальчишку не выдержит… Однако между рам он увидел золотую сережку.

Пошли с хозяйкой посмотреть, что делается под окном. Если прежние обворованные квартиры смотрели окнами во двор, то эта — на улицу. Впрочем, ее и улицей не назовешь, так, переулок. Напротив такой же дом, тоже тыльной стороной смотрит. И тоже перед ним тополя, нижних два этажа полностью скрывают. Люди и машины в переулке довольно редко появляются, весь народ из подъездов через свои дворы ходит. Трава, под окнами по пояс, как в лугах. Да еще кусты крыжовника, перепутанного, будто колючая проволока. Под форточкой трава перемята и вытоптана. Значит, и вправду вор в окно добычу отправил. Вышел ли сам тем же путем — вот вопрос.

Ямщиков на вопрос Ерошина сообщил:

— Люди у нас пока что не летают, а птицы не воруют.

— А сороки? — возразил Саня.

— Да, действительно, — легко согласился Ямщиков. — Кстати, нечто подобное было в Австралии в шестидесятые годы. Там в банке деньги стали пропадать, каждый день по нескольку сотен долларов, и на каждой купюре — кенгуру. И у каждого в сумке — Маугли.

— Ну чего ты издеваешься? — обиделся Ерошин.

— Извини, Саня, насчет Маугли, конечно, лишнее, а кенгуру точно нарисованы. Я так думаю. В общем, прикинули банкиры: деньги пропадают, когда кассиры на обед уходят. И оставили охранника в запертой кассе. Так и оказалось. Залетает в форточку попугай, хватает со стола пятьдесят кенгуробаксов — и обратно. Отследили его, и хозяина прибрали за решетку. Попугая тоже в клетку заточили пожизненно. А теперь ответь мне, знаток, почему сейчас в австралийских банках такие кражи невозможны?