Не могу сказать, чтобы вид напыщенной физиономии Вестера вызвал во мне что-либо, кроме отвращения. Его лысина сияла, подобно нимбу, на крошечном экране наручного телефона, так что я даже оглянулся, не слепит ли она глаза прохожих. «В чем дело?» — проворчал я, хотя, пожалуй, должен был радоваться, что такая акула изволила обратить внимание на столь мелкую рыбешку, как Марсель Дам, журналист без постоянного места работы.

— Не спешите, Дам, а то зашибете кого-нибудь, — неторопливо проговорил он, и я пожалел, что не могу стукнуть его по потной физиономии. — Лучше постойте, а то упадете от удивления, когда услышите новость.

— Меня не так-то просто удивить, кулек вонючий, — я нарочно употребил прозвище, которым обычно его величали за глаза. Оно намекало на вездесущую рекламу, превозносящую особую упаковку его печенья. Я предчувствовал, что будет дальше.

— Слушайте внимательно, Дам, а то превратитесь в студень раньше, чем этого жаждет наша общественность.

Упоминание о студне действительно заставило меня остановиться. Стоптанные подошвы моих сандалий буквально приросли к асфальту широкого тротуара перед зданием Министерства связи. Я не замечал, что мешаю движению толпы, хотя, собственно, следовало позаботиться о том, чтобы моего собеседника слышало как можно меньше народа. Но в тот момент у меня это просто вылетело из головы.

— Я вижу, вы меня поняли, это хорошо. Бросаю вам лассо, Дам. Сегодня в шестнадцать часов семнадцать минут. Коэффициент — сорок восемь.

Я с трудом перевел дыхание.