Когда они ушли, Марк подмел ковер, потом налил себе стакан чая со льдом. Он сделал большой глоток и стал беспокойно расхаживать по лаборатории. Все время он считал листорезов своими маленькими друзьями, и его тщеславие и самомнение не позволяли даже допустить мысли, что они — нечто иное, гораздо большее. Марк остановился и посмотрел вниз, на пустынную шахматную доску.
Они — нечто большее.
Можно ли с ними общаться. Можно ли общаться с НИМ.
Марк снял очки и задумчиво погрыз дужку: «Что мне действительно надо, это старая добрая партия в шахматы».
Он сел, сделал большой глоток чая, потом потянулся к зеленой кнопке, мгновение поколебался и — нажал.
Перевела с английского Татьяна МУРИНА
© Carl Frederick. The Study of Ants. 2003. Публикуется с разрешения автора. Первое издание — журнал «Analog», 2003.
Николай Теллалов
Корона империи
Стояла ранняя весна. За окном гостиной высились панельные дома, но душа просила иной картинки. Поэтому я решил выйти на кухонный балкон. Здесь, под облачным небом, Город оставался по другую сторону дома. К тому же панельная махина поглощала уличные шумы — вой троллейбусов, скрежет трамваев, гул и рокот машин. Обычно после обеда поле оглашалось криками детей, но в тот день ребята еще не вернулись из школы, и было тихо, то есть достаточно тихо, чтобы погрузиться в собственный мир, отрешившись от прелестей цивилизации. Я отдыхал, покуривая сигарету. Что-то защекотало мне руку, я даже вздрогнул — настолько глубоко ушел в себя.
Муравей. Точнее, крылатая принцесса своей крошечной расы. Я стал разглядывать ее. После утомительного полета она приводила себя в порядок — подергивала усиками, отряхивала пыль с головки, расправляла крылышки. Я поднес кисть руки почти вплотную к глазам. Букашка была тоненькая, изящная, черная, как капелька смолы, а на крыльях у нее переливалась радуга, хотя солнца не было и в помине.