— Эти малыши весьма выносливы, — объясняет он. — По большому счету, им наплевать, соленая вода или нет.

Мы еще какое-то время глазеем на дельфинчиков, рука об руку. Я замечаю на их гладкой коже редкие красноватые волоски, но на рыльцах они пуще, и поэтому мои малыши смахивают на рассерженных битников.

— Что это, Гас?… — выдыхаю я, тыча пальцем.

— Гм, да, — говорит он. — Я надеялся, что волос все-таки не будет. Видишь ли, их ядерная ДНК целиком дельфинья, но вот цитоплазму мне пришлось позаимствовать, гм… у золотистого хомячка. Во внеядерной ДНК есть специальные гены, регулирующие размер организма, так что я немного повозился с хомячьими. Волосы — всего лишь побочный эффект, и я мог бы избавиться от них, если…

— Нет, не надо! Они замечательные. Есть еще какие-нибудь побочные эффекты, о которых мне следует знать?

— Ну… — задумчиво произносит Гас и, в свою очередь, указывает пальцем.

Сперва я думаю, что они просто так играют, но потом, приглядевшись, начинаю хихикать.

— Я всегда считала, что только кролики славятся этим!

— Хомячки еще хуже, киска, — с ухмылкой заверяет меня Гас. — Надеюсь, эти дельфины не фертильны.

— Что?… — Мне уже совсем не смешно. — Ты даже не знаешь точно? Означает ли это, что в итоге мы с тобой окажемся с мегатоннами дельфинов на руках?!

— Надеюсь, что такого не произойдет, — серьезно говорит он, — иначе мне не избежать неприятностей. Во всяком случае, кое-какие меры предосторожности я принял. И к тому же эти маленькие дьяволята — инверсированные гетерозиготы.

— Опаньки… — бормочу я, лихорадочно припоминая курс лекций по генетике, — Означает ли твое последнее утверждение, что дьяволята лишь частично стерильны?

— Гм, да, — вынужден признать Гас. — Но учти, я полагал, что они получатся абсолютно стерильными и без этого, а инверсию решил применить исключительно в качестве перестраховки.