Человек, наблюдавший за бедствием с дальнего холма, отвел взгляд, прикрыл ладонью глаза, чтобы привыкли к окружающей тьме, немного спустился в сторону ложбины, где ожидал стреноженный конь, и начал разжигать свой, мирный огонь. Отобрал среди заранее набранного хвороста сучья потоньше, сложил их костром, повесил котелок с водой.

Потом, не доставая огнива, провел над ветками ладонью, и костер запылал разом, ярко и празднично. Человек, сидящий у костра, понимал толк в огне и, наблюдая за пожаром, видел, как бессмысленно его тушить и бесполезно пытаться спасти хоть кого-нибудь.

* * *

— У тебя есть право первой ночи?

— Согласно каноническому своду — есть, но в нашей стране такое не принято, и я не чувствую себя вправе пользоваться им.

— Так и не пользуйся, отдай его мне.

— Кто тебе мешает? Иди в деревню — деревенские девки покладисты, — уговаривай, подкупай, соблазняй… Но не называй при этом мое имя. Право первой ночи — дикий, варварский обычай, я рад, что он отошел в прошлое даже в тех странах, где прежде процветал.

— Как видишь, не вполне отошел.

— Мне очень жаль, если это так.

— Не думал я, что хозяин Рэндол-замка столь негостеприимен…

И без того мрачное лицо лорда потемнело еще больше.

— Я думаю, у тебя нет причин для недовольства. Ты просил в свое распоряжение башню — ты ее получил. Ты живешь в замке уже полгода, занимаешься чем хочешь и распоряжаешься как хозяин. Я ни разу не упрекнул тебя, хотя твоим требованиям нет конца. Но сейчас я говорю: «Нет!».

— Не упрекнул? А кто секунду назад ставил мне в вину, что я посмел ютиться в старой полуразваленной башне? Не беспокойся, я скоро уйду, и ты получишь свою драгоценную башню целой и невредимой. Но сначала ты прикажешь, чтобы невесту привели ко мне. В конце концов, я не желаю жить монахом.

— Я господин своим крестьянам, но не тиран. Такого приказа я не отдам. А что касается тебя, то я хлебосольный хозяин, а не слуга. И без того в округе говорят, что ты околдовал меня и скоро потребуешь себе в башню мою жену.