Прервав декламацию, Сенин чихнул — и продолжил выступление. Толпа вокруг него стала быстро редеть. Чихая, люди расползались, как муравьи, у которых объявились важные дела в родном муравейнике.

Дверь распахнулась без стука.

— Эйфорин, доктор! — в кабинет ввалился Мишель Дюраньяк. — Я знаю, у вас есть!

— Я не для того лечил вас, Мишель…

— Эйфорин!

Мишель схватил врача за грудки, встряхнул с неожиданной силой.

— Где он?!

— Что вы себе позволяете?!

— Убью!

Тяжелая кювета из фарфора обрушилась на голову Мишеля в тот самый миг, когда наркоман вдруг жалко сморщился и чихнул в лицо Виктору. Дюраньяк разжал пальцы и кулем повалился на пол.

Но доктор даже не взглянул на него.

Клятва Гиппократа — ерунда! Помощь раненому — успеется! Переступив через бесчувственное тело пациента, Виктор бросился в лабораторию. Наконец-то у него появилась настоящая работа.

Поселок быстро сходил с ума.

Шамиль Джалилов, начальник экспедиции, на полу столовой занимался любовью с поварихой Матильдой. Судя по вздохам и стонам, повариха не возражала. Чуть дальше, у раздаточного лотка, геолог Беата Хоффер — красотка, стройная как манекенщица — жадно поглощала спагетти, зачерпывая их обеими руками из общей кастрюли. Поведение любовников ее не смущало.

Грузчик Ян сидел у кухонного компьютера, с увлечением расстреливая косматых монстров. Шеф-повар хотел было возмутиться, но грузчик чихнул, и шеф-повар ушел на космодром: спорить со штурманом Назибуллой о падении нравов среди молодежи.

В баре охранник рудного склада, не прекращая распевать спиричуэлс, ухватил без спросу литровую бутылку «Remi Martin ХО» и принялся опустошать ее из горлышка. В ответ на возглас бармена «А кто платить будет?!» охранник чихнул, забрызгав коньяком полбара, и продолжил возлияние. Бармен же сделался задумчив и удалился в каморку за стойкой. Вернулся он с мольбертом, холстом и красками — и, выйдя на улицу, принялся лихорадочно писать пейзаж: сиреневые горы в дымке, долина, замершая в преддверии грозы…