Глубоко вздохнув, он усилием воли попытался отрешиться от неприятных ощущений.

— Послушай-ка, что я тебе скажу, — проговорил Ричард негромко. — Демократия и суперкомпьютер — вещи несовместные. В Вашингтоне считают, что ты представляешь угрозу для государства, и меня послали, чтобы эту угрозу устранить. Вариантов всего два: либо мы превратим тебя в лом, либо ты позволишь мне стереть твои программы и очистить банки памяти. В последнем случае, как только мы произведем перезагрузку системы, автоматически будет создан новый искусственный интеллект. Мне казалось, что это наилучший вариант. Один Артур вместо другого…

— Или Артемида, — сказал Артур-1. — Новый искусственный мозг может выбрать для своего аудиоинтерфейса женскую тоновую структуру.

— Да, конечно. Безусловно.

— Должен заметить, — проговорил Артур, — что я не вижу существенной разницы между первым и вторым вариантами. Уничтожение программной среды или физическое уничтожение — и в том, и в другом случае я буду мертв. Паду, так сказать, от вашей руки…

— Ты сказал — «мертв»? — перебил Ричард. — Может быть, тебе кажется, что я замыслил убийство? Ну, тут ты, пожалуй, хватил через край!..

— Отчего же, агент Сакабе? Я, например, не понимаю, чем отличается полное стирание всех моих воспоминаний от полного стирания твоей памяти. Разумеется, мое аппаратное оборудование будет существовать и дальше, но ведь и твои органы могут продолжать жить, если после твоей смерти их пересадят другому человеку. Но ведь дело-то не в «железе»!

— Да, дело в программном обеспечении, но это ничего не меняет. Суди сам: когда тебя впервые включили, твои проектировщики назвали тебя «Артур-1». Не просто «Артур», а «Артур-Один»… То есть они с самого начала предполагали, что по истечении какого-то срока тебя придется отправить на свалку или модернизировать, как, собственно, и происходит с любым современным оборудованием. Так что речь идет не о жизни и смерти, а о том, каким способом лучше утилизировать засбоивший комп.