— От этих дешевых линз одни проблемы. Я как-то разбил очки и поцарапал себе роговицу.

Дэнни смотрит на часы. Уже позднее, чем он думал. И он решает, что лучше спуститься в свой номер.

Самое паршивое: придется сказать Гарнеру, чтобы он заблокировал выплату по этому чеку. Проклятье. А он так надеялся, что ему больше никогда не придется говорить с этой сволочью. А может… может, лучше позабыть обо всем и пусть деньги достанутся ей? Да. А вдруг ей деньги нужнее, чем ему? Выглядеть, как она, и так одеваться — удовольствие недешевое…

Да, черт побери, именно так он и сделает. Как только он ее выследит, то сразу же и скажет. «Можешь оставить себе деньги», — скажет он. И тогда она обязательно что-нибудь в нем разглядит. Разве может она не влюбиться в него после такого?

Проклятая дверь не пожелала открываться. Но все же Дэнни заталкивал карточку в щель замка, пока не отказало запястье. Его больное запястье. То самое, которое он растянул, втыкая нож в матрас.

Мрачный, он отправился на первый этаж, и тут события начали развиваться стремительно. Портье за стойкой заново программировал его карточку, когда Дэнни заметил эту женщину. Она пересекала вестибюль, направляясь в казино. В руке — черная бархатная сумочка.

— Эй!

Он бросился следом. От волнения у него так стиснуло горло, что все возгласы превратились в сдавленное блеяние. Он помедлил, не решаясь пойти на физический контакт, но все же коснулся ее плеча. Ее обнаженного плеча. И напрягся в ожидании худшего — а вдруг она пригрозит ему иском за сексуальное домогательство или чем-то в этом роде? Что ж, это станет лишь очередным случаем, когда его намерения будут поняты неправильно.

Она обернулась, широко улыбаясь блестящими розовыми губами и явно желая увидеть, кто так страстно желает привлечь ее внимание.