Около десяти часов утра его терпение было вознаграждено.

Она появилась, минуя флотилию хищных бездельников, провожающих ее жадными глазами — ангельскую, очаровательную, в белом хлопковом платье и желтых сандалиях.

Он встал, озабоченный тем, чтобы не выглядеть слишком озабоченным. Боже, она прелестна, пышные волосы тяжелыми волнами спадают на обнаженные плечи. А как она движется… танцовщица, девушка из шоу, убегающая балерина!

И тут неизвестно откуда появляется Мэйуэвер, цепляет Дэнни под руку:

— Господи, ну как ты? Я слышал новость. Очень жаль. Гарнер был уверен, что ты придешь на прощальный завтрак, но я был уверен: не придешь. Уж я-то тебя знаю, парень. Уж я-то знаю.

— Мне надо идти.

— А давненько мы с тобой не говорили по душам, — не унимается Мэйуэвер.

Дэнни никогда и ни с кем не говорил по душам, и уж тем более с Мэйуэвером. Эту пустоту длиной в жизнь он надеется заполнить вместе с будущей невестой.

— Лет двадцать назад я был такой же, как и ты, Флетт. Не поверишь, но я пускался во все тяжкие. Выпивка. Наркотики. Азартные игры. Шлюхи. Перепробовал все. Меня увольняли, я сидел без гроша, катился на дно.

Она о чем-то болтает со старушкой-инвалидом возле игрового автомата, с искренней симпатией похлопывает ее по руке, потом направляется в казино. Она безупречна. Красавица да к тому же добра к пожилым людям. О чем еще он может просить?

— Я не утверждаю, что это ответ для каждого, но точно тебе говорю, Флетт: Иисус сотворил для меня чудо.

Проклятье, сейчас он ее потеряет.