Обломки его лука прибило к берегу. Заставив себя подняться, Маггот выловил их. Лук, конечно, был совершенно испорчен, но тетива могла пригодиться. В бурлящей воде под самым водопадом, на дне пруда-бассейна, он отыскал и колчан, который был по-прежнему туго завязан, хотя наплечный ремень исчез. Правда, стрелы все равно могли намокнуть и испортиться, но у него по крайней мере остались наконечники. Маггот мог сделать себе новые стрелы — этому искусству обучили его Шингласс и его братья. На дне колчана Маггот нащупал кремень с огнивом и приободрился: погреться у костра было бы приятно. Зато пропажа ножа огорчила его по-настоящему. Нож висел у него на шее на крепком кожаном шнуре, но шнурок лопнул, рассадив кожу, и Маггот не мог вспомнить, когда это случилось. Для очистки совести Маггот еще раз нырнул на дно пруда, но ножа так и не нашел.

Выбравшись на берег в последний раз, он почувствовал, что дрожит от холода. Тело покрылось «гусиной кожей», но Маггот решил не обращать на это внимания. Держа под мышкой драгоценный колчан, он поискал тропу, которая вела бы обратно на вершину утеса. Тропа нашлась, но была такой крутой, что ему пришлось карабкаться по ней буквально на четвереньках. Впрочем, это упражнение помогло ему довольно быстро согреться, и он почти забыл об ознобе.

Примерно на половине пути к вершине Маггот сообразил, что ему следовало подниматься наверх с другой стороны водопада. Иначе, чтобы встретиться с Эрреном, ему снова придется переходить речку вброд.

— Глупый, глупый Маггот! Настоящая личинка! — пробормотал он вслух и стал спускаться.