— Нравится.

— Что?

— Мне нравится здесь ходить, — объяснила Даша. — Ногам тепло. Ты бы постоял в прозрачных колготках на платформе два часа — я бы на тебя посмотрела.

Валерик надул щеки и молча покатил тележку дальше.

— Рыба, — бубнил он, скользя взглядом по табличкам. — Акула, кефаль, пиранья, карп, ларт… латер… ла-ти-ме-ри-я. Блин, ботаники, язык сломаешь… Снова птица началась. Тетерев. По-моему, достойно. Тетерев.

— Птицу Сонька не ест. У нее диета.

— Тьфу, дура, и так ведь тощая… — поморщился Валерик. — Антилопа вот есть.

— Жесткая, — сказала Даша. — И полосатая.

— Полосатая? Да твое-то какое дело?

— Неприятно, когда еда полосатая.

Валерик только возмущенно фыркнул.

— Ладно, — сказал он. — Зубр вот есть. Бизон есть.

— Не хочу.

— Дашка, ты совсем зажралась! — вдруг взорвался Валерик, но вдруг прищурился, скулы его подергались и окаменели. Он зловеще прошипел: — Может, ты, как тот мужик, человечины хочешь? А?

— Какой мужик? — опешила Даша. — Ты чего несешь?

— А такой. Людоед. Про которого я тебе рассказывал.

— Рассказывал?

— Ну, пока ехали. Который человека жрать будет.

— Кто человека жрать будет?! — изумилась Даша.

— Кто-кто! Козел один! Собрался людей есть!

— Да ладно тебе, — Даша помотала головой, — какой-то дурак хвастается, а ты и поверил. А он, может, и не ел никого.

— Ел, — кивнул Валерик. — Он сам говорил, что ел, ест и будет есть. Клянусь! Я прямо обалдел, когда сказали.

— Его в тюрьму посадят. Или на этот… электрический стул за убийство.

Валерик покачал головой.

— Забыла, какая у нас страна? Никто его сажать не собирается. Все за ним бегают, интервью берут. Сенсация, блин!

— Да ну тебя к черту, — Даша фыркнула и пошла вперед, — не бывает такого, бред какой-то.