Тиугдал заговорил с ним, старательно скрывая характерный гернийский акцент — Лунные острова не враждовали с Герне, точно так же, как и с Димном, однако проявить осторожность никогда не мешает.

— Скажи мне, брат, бухта в самом деле перегорожена цепью или у меня в глазах рябит?

— Ты откуда свалился, приятель? — прогудел островитянин. — Два дня как перегородили.

— Значит, война…

— Войны нет. Может быть, и не будет. Но перемирие нарушено.

— С кем?

— С Герне, конечно. С кем же они здесь вечно собачатся?

— Так… — Тиугдал стиснул зубы. Хотя к этому времени он ожидал чего-то подобного. — Это герцог блокировал гавань?

— Да. На предмет выявления гернийских шпионов. И пока всех их не выловят, ни один корабль порта не покинет.

— Но герцогский «Кракен», как я погляжу, готовится к отплытию.

— Это верно. За дочкой правителя Нанны. Сам герцог отправляется за своей невестой. А более никого из порта наместник не выпустит.

— Что-то я не пойму… Кто же во время военных действий бросает город на наместника?

— Ну, во-первых, военных действий пока нет, и неизвестно, случатся ли. Может, на испуг друг друга берут, как водится. Во-вторых, свадьба сговорена давно, а ссориться со Старым Хозяином Нанны никому неохота. А главное, здешний герцог — дурак, каких поискать…

В последнем Тиугдала убеждать было не обязательно. Но во все остальное он как-то плохо верил. Видимо, это недоверие отразилось в его глазах, потому что островитянин бросил:

— Ну, как знаешь, парень, — и повернулся, чтобы уйти. Однако, задержавшись, добавил: — И лучше бы о себе думал, чем о герцоге. Моряки, которых с гернийских кораблей сняли — они посидят в тюрьме, а там, глядишь, и выйдут, ну, продадут их, в крайнем случае… А те, кого по улицам ловят, как шпионов, за тех не ручаюсь. Я тут одного видел — где взяли, там и висит.