— Готовы?

— Не знаю… Поправьте, пожалуйста, вот здесь…

— Так хорошо?

— Да, спасибо!

Юлия Николаевна замерла в восхищении от открывшейся ей

картины; внизу, у подножия горы легко волновалось море…

— Откиньтесь, пожалуйста, на спинку кресла, вздохните глубоко…

…вспыхивая и искрясь под лучами утреннего солнца, порхающие волны отбрасывали золотой движущийся отблеск на берег, заставляя его двигаться и колебаться в совместном ритме…

— Начинаем отсчет. Раз!

Солнце…

— Два!

Больно глазам… Яркий свет… Солнце…

— Три!

…солнце, еще не успевшее набрать своей сокрушительной силы, ласково и нежно гладило обнаженные плечи Юлии Николаевны, прикрытые лишь, тонкой бретелькой воздушного сарафана. Юлия Николаевна ощущала море почти живым существом, полным движения, света и бликов, она сделала несколько шагов вниз по лестнице, так остро ей захотелось прикоснуться к нему, ощутить его поглаживание, покачивание, почувствовать невесомость собственного тела…

"Полное слияние! Полное слияние!"

Юлечка стояла в нерешительности на ступеньках лестницы, прилепившейся к склону горы, где располагался их пансионат. Лестница, круто изгибаясь, бежала вниз, к ждущему морю, в обратном направлении она двигалась уже не так поспешно, постепенно замедляясь и затихая на самом верху, возле площадки, где Юлечку, как, впрочем, и других отдыхающих, должен был ждать экскурсионный автобус. Порыв ветра, прилетевший с моря, легко взметнул невесомую ткань сарафана, открыв стройные ноги. Юлечка с любопытством, смешанным с изумлением, посмотрела на свои загорелые, чуть поцарапанные о прибрежную гальку коленки.