— Я думал, тебе это нравится больше, чем сэр, Гэри, — пару секунд помолчал и выдал: — Я имею в виду, чем сэр, сэр.

— Так и есть, — согласился я. — Но когда здесь разговариваем только ты и я, тебе не надо говорить «Гэри» каждый раз. Я и так знаю, к кому ты обращаешься.

— Понятно, — сказал он. На этот раз никакого «Гэри».

— Ладно, — вздохнул я, — раз уж мы друзья, о чем поговорим?

— Ты употребил термин, который я не понял, — начал Моуз. — Возможно, ты объяснишь его, поскольку это косвенно касается и меня или касалось бы, будь я человеком.

Я нахмурился:

— Понятия не имею, о чем ты.

— Термин «родственная душа».

— А, это… — протянул я.

Он терпеливо подождал минутку, потом спросил:

— Что такое родственная душа, Гэри?

— Кэти была родственной душой, — ответил я. — Настоящей… Совершенной…

— Ты сказал, что Кэти была неисправна, — напомнил Моуз.

— Верно.

— И неисправность делает ее родственной душой?

Я покачал головой:

— Моя любовь к ней и абсолютное доверие делали ее родственной душой.

— Значит, если бы я был человеком, а не роботом, ты бы ко мне тоже испытывал любовь и доверие, Гэри? — спросил он.

Я не смог подавить улыбку:

— Я тебе доверяю. И симпатизирую. Поэтому ты мой друг. — Я замолчал на мгновение, поскольку образ Кэти яркой вспышкой промелькнул в мозгу. — И я никогда не сделаю для тебя того, что я сделал для нее.

— Ты никогда не полюбишь меня? — спросил Моуз, который даже не имел представления, что я с ней сделал. — Это слово имеется в моей базе данных, но я его не понимаю.

— Хорошо, — сказал я ему. — Значит, ты не будешь ужасно страдать. Терять друга — это не то что терять родственную душу. С тобой мы не станем настолько близкими.

— Я думал, ты ее убил, а не переместил, Гэри.