Мина подобралась поближе, держась у Рафаэля за спиной. Пот, стекавший по голове толстяка, образовывал сложные системы рек и притоков. Казалось, Бог утюжит рыночную площадь, словно рубашку, зажатую между двумя паровыми утюгами. Официант принес игрокам чайник, однако ни один из них не прикоснулся к перевернутым чашкам. Они играли в какую-то быструю разновидность шахмат, и очень скоро все закончилось. Деньги перекочевали в карман толстяка. Мина подавила всхлип и подползла ближе.

«Ну хорошо, если вы так хотите», — услышала она сквозь шум голос Рафаэля. Теперь ей были видны большие сияющие часы на запястье у толстяка. Они снова расставили фигуры, и после небольшого торга Джелли вновь стал недвижным стражем на новой кучке денег. На этот раз к голубым купюром добавилось несколько красных, двадцатитысячных. Эта игра длилась дольше. Чумазый бездельник, стоявший рядом с навесом, попытался давать советы, но был проигнорирован обоими игроками. «Echec et mat», — произнес через какое-то время Рафаэль, и по реакции толстяка и грязного бездельника Мина видела, что обоих это застало врасплох. Рафаэль убрал деньги, поблагодарил своего противника за игру и выложил на стол столбик монет в уплату за нетронутый чай. Он взял свою большую сумку и повернулся, чтобы уйти, когда вдруг увидел Мину. В его глазах на кратчайший момент мелькнула тень узнавания; потом он отвел взгляд и зашагал через рынок в гущу толпы. Она попыталась пойти следом, но тут же наткнулась на какую-то старуху, едва не сбив ее с ног. К тому времени когда она закончила извиняться, Рафаэля уже и след простыл.

Этим вечером за работой она пыталась разобраться в своих мыслях. Хотя в голове у нее царила полная неразбериха, руки продолжали споро делать свое дело — тестировать таблетки жестких дисков и рассортировывать их по трем корзинам: зашифрованные, незашифрованные и испорченные.

Ее первой реакцией был ужас от того, какие огромные суммы тратит Рафаэль.