И он, сердито фыркая, принялся складывать бумаги в портфель. Я снова попытался воззвать к его благоразумию:

— Продажа приборов тоже может стать бизнесом, Дитер. Более крупным бизнесом, чем есть у нас сейчас. Если мы займемся этим, меньше чем через год у нас уже будет концерн мирового уровня.

— Да неужели? — Дитер скептически усмехнулся. — Какой ты все-таки наивный, братишка. Концерны образуют филиалы, потом эти филиалы отделяются и оставляют своих боссов с носом. Кроме того, деятельностью концернов интересуется правительство. Поверь мне, держать катушку в руках, а нашу работу в тайне — наилучшая стратегия.

Я возразил:

— Все решается очень просто. Достаточно взять три независимых экспертных свидетельства, запатентовать прибор и получить лицензию на выпуск. И все — прибор у нас никто не отнимет.

Дитер хмыкнул:

— Патентное право! Не смеши меня! Енс, разреши тебе напомнить, ты не открыл поле, ты его просто нашел. Ты до сих пор не знаешь, как оно работает, ты сам мне об этом говорил. Как ты сформулируешь заявку на патент?

— А в чем проблема? Люди, которые оформляют заявки на различные гены, тоже просто находят их. И тоже понятия не имеют, как они работают. И тем не менее если ты попытаешься размножать запатентованный ген, твою деятельность признают незаконной.

Дитер помотал головой и щелкнул застежками портфеля.

— Я уже сказал: нет, и все. Не приставай ко мне. Не лезь в дела, в которых ты ничего не смыслишь.

Я вздохнул. Видит Бог, я пытался уладить дело по-хорошему. Я надеялся на здравый смысл брата. Тщетно. Он не оставил мне выбора. Он просто грубиян и невежда, который стоит на пути прогресса.